СВОБОДНАЯ ФОРА Credo quia absurdum

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » СВОБОДНАЯ ФОРА Credo quia absurdum » История » Здесь собирают исторические анекдоты и военные байки


Здесь собирают исторические анекдоты и военные байки

Сообщений 1 страница 20 из 25

1

Шведы, бег и Голицин

В 1714 году, во время Северной войны, русская армия под командованием Голицына вышла в тыл шведскому корпусу и заняла позицию. Шведы тут же атаковали, но были отбиты. Офицеры предложили Голицыну немедленно начинать контратаку, воспользовавшись смятением противника.
Однако Голицын решил дождаться ещё хотя бы двух атак шведов. Только после третьей отражённой атаки русские перешли в наступление и без особого труда разбили неприятеля.
Чего же ждал Голицын? Он ждал, пока шведы, бегая туда-сюда, утрамбуют снег.

0

2

Враг не пройдет

Дискуссия о том как воевали наши предки, плохо или хорошо, в ВОВ — бесконечна.

Однозначно, что если у тебя есть толковый командир, твои шансы выжить неплохи, а дурак угробит и себя и подчиненных.

Давно уже, собутыльник моего дядьки рассказывал как его роту, усиленную «чужими» (чел. ~200), бросили затыкать какую-то дыру в нашей обороне в р-н Кривого Рога. Задача была держать «до последней капли крови» единственную дорогу, которой могли воспользоваться немецкие танки. Танки остановить и умереть — благодать! Роту пригнали на место, отгрузили чуть не целую «полуторку» противотанковых гранат, сказали что танков завтра наверное придет много и уехали. Жить им оставалось меньше суток. НИКАКИХ других противотанковых средств не обеспечили.Командир осмотрел местность и приказал: «Стыдно, люди к нам в гости из Германии едут, а у нас дорога такая разбитая». «Свихнулся наверно от страха» — подумали многие. Командир продолжил: «Всем вытряхнуть все из вещмешков и за мной.» Рота пошла к ближайшему от дороги холму шлака, с какой-то металургической фабрики неподалеку. Командир заставил набирать в мешки шлак и нести к насыпи. На саму дорогу шлак сыпался неравномерно, побольше там где дорога в горочку идет. «Чтоб им нескользко было» — бубнил командир. Шлакозасып продолжался очень долго, все мешки были изорваны в лохмотья, лопатки сточились до черенков. Засыпали чуть не два километра дороги. Народ злой и усталый, теперь ведь еще и окапываться полночи. Утром с шлакогор подали сигнал: «Вижу танки». Сжимая свои почти бесполезные гранаты, солдаты знали, что жизнь закончилась. Наконец танки начали заходить на «благоустроенную» дорогу. Третий танк колонны потерял гусеницу первым, а через минуту эта эпидемия охватила остальные машины, числом восемь. Стоячий танк если его не злить, штука не опасная. Не совсем поняв, вас ис дас, немцы угробили и танк-эвакуатор. Пехота у немцев не дурная, вперед без танков не пойдет — затор. Нашим на них «за сталина» нарываться, тоже нет резона.

Командир, формально выполнивший боевое задание — остановить танки, осылает гонца найти хоть какое начальство и передать — «Задача ыполнена. Потерь нет.» Гонец принес хорошую новость — «ночью можете ходить, сзади есть оборона. Будет возможность, накроем потом артиллерией».

Секрет командира в его образовании техника по холодной обработке металлов. Никельшлаки — отходы металлургии, страшный абразив, лишь немного уступающий корунду или оксиду алюминия. Никакие пальцы гусениц не выдержат издевательства такой дрянью, и что приятно — гусеница приходит в негодность целиком, забирая с собой большую часть всего привода.

0

3

Психология — штука тонкая. Особенно четко я понял этот простой тезис в 86-м году, когда столкнулся с интересной особенностью человеческой натуры: поступая не очень честно и не очень красиво, многие почему-то считают, что в отношении них другие люди должны действовать исключительно порядочно. На этом и горят. А точнее горим, потому что все мы люди. Мысль не новая, но дошел я до нее путем, может быть, и не самым обычным.

Дело было так — я доучивался на восточном факультете после годичной практики в качестве переводчика арабского языка в составе парашютно-десантной бригады специального назначения Южного Йемена...

А надо сказать, что после той «практики» я сильно пил. Очень сильно... И спал плохо. И душа болела очень сильно. Сначала финансовых проблем не было, потому что я много внешпосылторговских чеков в Союз с собой привез, но — все хорошее однажды заканчивается... Как-то я заявился домой совсем пьяный, папа, воспользовавшись моим бесчувствием, деньги у меня изъял, положил в сейф у себя на работе и заявил, что не отдаст их мне, пока пить не брошу... Стало быть, деньги надо было где-то находить... И я их находить умудрялся — сначала форму свою десантскую пропил, потом другие вещи начал потихоньку продавать... А форму свою пятнистую загнал я одному уроду, который на филологическом факультете учился. Не знаю, откуда у него деньги водились, — родители в торговле работали, что ли...

Не важно... Он у меня и десантные ботинки купил, и куртку, и штаны — и в таком вот «мужественном прикиде» ходил в универ. Наверное, считал себя «Рембой»... С головой у парня, видать, не все в порядке было — совсем рехнулся на военной атрибутике... Я ему только берет свой зеленый не сдал и медаль, хотя он за них совсем бешеные деньги сулил — рублей сто, по-моему...

Но наступил и такой день, когда продавать мне стало уже нечего — пропился вчистую... Причем день этот я помню прекрасно — у нас на факультете как раз должно было предварительное распределение состояться... И вот заявляюсь я в альма-матер с абсолютно «чугуниевой» головой, весь мир напоминает один большой кусок дерьма и больше ничего, а денег на опохмелку нет совсем... Я туда-сюда, чувствую — в куски разваливаюсь, у ребят попытался занять — ни у кого башлей нема... Что делать? Ну не помирать же в самом деле лютой смертью без опохмеления? А в безвыходных ситуациях мозг начинает работать в усиленном режиме...

Стою я в коридоре, думаю. Вдруг мне навстречу этот задрот скачет, который у меня форму скупал... А в отдалении болтается девчонка одна с нашего курса, Янка Овчинникова, — ходит, волнуется, распределения ждет... Я как их обоих увидел, в башке сразу и произошло таинство рождения идеи... Дело в том, что этот придурок с филфака, любитель военной формы, очень «неровно дышал» на Янку — фигурка у нее была, между прочим... Гм... да, в общем, это не важно... Важно то, что Яна гражданина с филфака просто в упор не замечала — триста лет он ей не нужен был, — так что этот «филфачник» только слюни пускал и страдал ужасно от полной половой неудовлетворенности и безответной любви... Я хватаю паренька за руку, тащу в курилку, сажаю на подоконник и конкретно спрашиваю, хочет ли он Янку? Он, ясное дело, давится слюной и говорит, что хочет. Я ему предлагаю: раз такое дело, то давай, мол, я тебе мадемуазель Овчинникову принесу прямо сюда — сгружу, так сказать, ее прямо на этот же подоконник, и по доступной цене, всего за четвертной...

Филолог дрожащей лапкой молча выдает мне двадцать пять рублей, я скачу за Янкой, шепчусь с ней недолго, потом подхватываю ее на руки и несу в курилку... И все — товар сдал, товар принял... Я при четвертном...

Многие могут ужаснуться — до чего, мол, парень докатился? Живыми женщинами, советскими студентками, торгует. Мерзость какая. Но фокус-то заключался в том, что Янку я не продавал, потому как буквально через минуту после сделки века она из курилки выскочила. Оно ведь как было? Я у этого филфаковского деятеля поинтересовался — хочет ли он Янку? Потом я предложил ему эту самую Янку за четвертной прямо в курилку принести. Но я же ни слова не говорил насчет того, что мадемуазель Овчинникова будет с этим придурком трахаться! В чем вся соль и заключалась. Бабу ему принесли? Принесли. А дальше уже — твои проблемы, мил человек, кто ж виноват, что ты ее удержать не сумел?.. Кто-нибудь шибко нравственный может, конечно, сказать, что я этого бедолагу «развел» вчистую, пользуясь его глубокими чувствами. Что это был чистый кидок. Но я с этим мнением категорически не согласен, потому что задрот сам себя развел и кинул. А что касается его чувств, то они, извините, никакой критики не выдерживают: парень говорит, что любит девушку, — и соглашается купить свою любовь за четвертной у какого-то похмельного скота. Простите великодушно, но это не любовь. И вообще, мне таких козлов, которые согласны женщин за деньги покупать, ни капельки не жаль. Поделом. К тому же можно и с другой стороны на проблему взглянуть: этот друг филфачный всего-то за четвертной приобрел неоценимый жизненный опыт, который, возможно, и позволил ему как-то подкорректировать собственные моральные позиции и устои.

Правда, мне этот четвертной тоже особого счастья не принес. Пропили мы его в тот же день с коллегами-переводягами. И вот тогда во всей своей обнаженной мерзопакостности снова встала перед нами проблема: где ж взять деньги, если душа горит и водки просит? А мозг между тем уже отказывался выдавать оригинальные идеи и хитроумные комбинации. В такой ситуации что остается? Только тупой и примитивный грабеж. Правда, должен заметить, что по деньгам и вещам мы никогда с коллегами не промышляли, а вот водку у таксистов и частников-спекулянтов экспроприировали. Это бывало. Они ее возили по ночам и впаривали по двойной или даже тройной цене. Ночных-то магазинов в те времена не было... Вот мы и... и боролись со спекуляцией таким образом. При этом, конечно же, не злодействовали и не душегубствовали, не били никого, не убивали. Все было опять же на одной психологии выстроено. На «дело» мы ходили обычно втроем-вчетвером. Одного, поинтеллигентнее который, на дорогу выставляли, остальные поблизости за кустами прятались. Тот, который на дороге, машину останавливает и спрашивает: «Простите, у вас водочку купить нельзя?» Водила, допустим, говорит: «Можно». Тогда наш парень интересуется: «Позвольте на пробочку посмотреть — не „обманку” ли возите?» Потому что у нас был такой случай — мужик один подозрительно легко с бутылкой расстался, все улыбался так гаденько. Мы когда потом эту бутылку открыли — там вместо водки вода оказалась... Так вот, водила бутылку показывает, «интеллигент» ее — цоп в руки, и тут мы из-за кустов встаем... Водила сразу все понимает и мирно уезжает — не будет же он милицию звать, она ведь его же самого за спекуляцию и прихватит... То есть принцип был — никакого насилия.

Однажды, правда, влетели мы все-таки в дикую историю: бухали у меня дома, родители в отъезде были, деньги кончились, а желание осталось... Помню, тогда мы еще папину настойку от ревматизма выпили — и как только не загнулись, не знаю. Эта настойка на змеином яде приготовлена была... Да, так вот. Пили мы впятером — четверо моих коллег с факультета и один будущий доктор, Борька Алехин, который в то время еще в Военно-медицинской академии учился. Так вот, у двоих моих коллег с этой змеиной настойки какая-то аллергия началась, они красной сыпью покрылись и выбыли временно из соревнований, а у нас троих — у меня, у Борьки и у Лехи Шишова, амбала двухметрового с моего факультета, как назло, ни в одном глазу. Что делать? Только на большую дорогу идти. Борька пил с нами не так уж часто и на промысел еще ни разу не ходил. Ну мы с Лехой его успокоили, мол, не дрейфь, технология отработана до нюансов. (Что в принципе соответствовало действительности. Леха-то был опытный, проверенный боец-разбойник. Однажды, помню, мы на этой теме даже хохму решили разыграть в отношении одного нашего с ним сокурсника, который водку-то жрал вместе со всеми, а как на дело идти, все норовил в кусты шмыгнуть. Как-то раз мы обставили ситуацию так, что отвертеться у халявщика не получалось, и тогда мы с Лехой решили устроить ему испытание для нервов. Поскольку технологию ночного разбоя тот представлял себе смутно, мы решили напугать его до чертиков: уходя на дело, Леха, в чьей квартире мы тогда как раз выпивали, с тупым видом угрюмо извлек из стенного шкафа старый австрийский штык. И на вопрос побледневшего халявщика: «Это зачем?» — буднично ответил: «Некоторые идиоты водку отдавать не хотят и тогда приходится их резать». Халявщик чуть в обморок не упал, но отступать ему некуда было, и на большую дорогу он с нами все-таки пошел. Его поставили за кустами так, чтобы он ничего не видел. Огненную воду мы, естественно, отобрали, как обычно, тихо, мирно и, упаси Боже, без насилия. Но появившись перед халявщиком, Леха начал деловито вытирать штык о траву и еще спросил меня: «Посмотри, я кровью не сильно забрызгался?» Вот тут-то халявщик и сомлел — честное слово, сознание потерял. А потом никак верить не хотел, что мы его разыграли.)

При такой вот нашей опытности мы Борьку, естественно, поставили на дорогу — как самого интеллигентно выглядевшего... Дело все на проспекте Энергетиков происходило... Мы с Лехой за кустами лежим, Борьке все объяснили — мол, как только ты водку в руки возьмешь, мы встанем, водила испугается и уедет. Боря стоит, поправляя пенсне мизинцем, нервничает... Вид у человека приличный, подозрений не вызывает...

В общем, стопорит Борька какой-то «Запорожец», за рулем которого сидит карлик. Ну то есть не совсем чтобы карлик, но очень маленький мужичок, этакий шибздель. Сначала все шло как по маслу. Борька водку в руки взял, повернулся и мелкими шагами — к кустам. Из-за кустов мы с Лехой встаем грозно — мол, езжай, мужик, своей дорогой, а то порвем как газету... И тут начинает происходить «сбой в программе». Этот карлик в «Запорожце», когда до него доходит, что его кинули, совсем озверел. То есть натурально — завыл вдруг как волк бешеный, у меня от этого воя мурашки по коже побежали, а Леха Шишов вообще чуть от ужаса не умер. То есть очень не хотел мужичок со своей водкой расставаться. Хватает это шибздель монтировку и выскакивает из «Запорожца», глазищи бешеные, на губах пена, а орет он просто как раненый самурай... Леха, который был выше этого малахольного, как минимум, на две головы, — сразу развернулся и побежал, нервы у него сдали, видать, не приходилось ему еще с таким ужасом сталкиваться... Я, честно говоря, тоже растерялся — и за Лехой следом рванул. А за нами Борька-доктор бежит с бутылкой в руке и орет дурным голосом: «Сволочи, куда же вы бежите?! Вы же обещали, что водила испугается!» Шибздель эту фразу услышал и осатанел окончательно, кричит: «Это я-то испугаюсь?! Подонки!»

В две секунды этот жмотистый карлик настигает Борьку — и ка-ак даст ему пендель по заднице — у того даже очки с носа в лужу упали. Но зато пинок придал ему ускорение — Боря на чудовищной скорости обходит меня и передает мне бутылку водки, как эстафетную палочку. И попилил вслед за Лехой, который уже за три автобусные остановки вперед убежал... Я оказываюсь в арьергарде — и с бутылкой в руках. Карлик не отстает. Я оборачиваюсь, бегу спиной вперед и пытаюсь вступить с этим малахольным в переговоры, кричу ему: «Мужик, ты чего бежишь за нами, нас же трое!» Лучше бы я этого не говорил — он еще быстрее начал монтировку над головой крутить, словно чапаевец в атаке. Потом как швырнет этот ломик — я еле пригнуться успел, над самой головой свистнуло. Тут до меня доходит, что карлик невменяем, такой если догонит — загрызет насмерть обязательно...

Единственное, что меня спасло, — это опять-таки работа мозга. Я додумался крикнуть: «Мужик, ты же машину бросил, угонят ведь». Шибздик, как это услышал, скорость сбавил чуток, ну а я развернулся и побежал так, как никогда еще не бегал...

Бегу, а в душе такой ужас — честное слово, я в Йемене под обстрелом так не пугался — очень страшный карлик попался. Отмороженный какой-то... И вот бегу я, задыхаясь (пили-то мы уже давно — день третий или четвертый, силы-то на исходе), заворачиваю в какой-то двор, падаю в изнеможении за кусты, думаю — все, ушел...

И тут машина какая-то во двор влетает, фарами светит и прямо на кусты мои несется. Вот, думаю, гад какой, решил на «Запорожце» своем догнать и задавить живого человека из-за какой-то бутылки водки! Нет, думаю, нас просто так не возьмешь, мы все в спецназе кувыркались. Вываливаюсь из-за кустов и в перекате бросаю каменюку в фару — как учили, словно гранату... Фара вдребезги, машина останавливается, и тут я вижу, что никакой это не «Запорожец», а совершенно посторонний «жигуль», из которого вылезает некий приличный дядька и смотрит на меня в полном обалдении. Он, наверное, в свой двор заехал — и тут «партизан» какой-то с кирпичом... Минус фара... Обалдеешь тут. Мне так стыдно стало, неловко — не передать... А все из-за карлика, который страху нагнал. Я встаю, говорю: «Извините, ошибка вышла, товарищ. Вот, возьмите водку в качестве компенсации...» И протягиваю ему бутылку. А он, сердешный, почему-то затрясся весь — прыгнул в «тачку» и погнал со двора. Да... Испугался, наверное...

Такая вот гнусная цепочка получилась — меня карлик малахольный напугал, а я этого мужика. И главное, после всей этой беготни и стрессов — протрезвел я совершенно. Бутылку несу трофейную. А у подъезда моего дома «напарники-подельники» о бронированную дверь бьются, словно мотыльки, — кода-то они не знают, тычутся наугад, все им кажется, что страшный карлик где-то близко, что он все гонится за ними... Борька, как меня увидел, разорался на весь двор — все, говорит, хватит, больше я с вами грабить не пойду, нахлебался. Слишком неверное занятие. И от водки, кстати, отказался... А Леха Шишов, амбал наш двухметровый, стал с тех пор мужиков маленьких побаиваться. Он сейчас банкиром трудится — банк у него небольшой, но такой конкретный. Говорят, что официальным девизом-слоганом банка он хотел выбрать мудрую народную поговорку: «Мал клоп, да вонюч» — но вроде соучредители уперлись. И что характерно, в среде банкиров слывет Леха ужасно недоверчивым человеком. От него кредита добиться — легче удавиться. Стало быть, и он достаточно четко уяснил, что человеческая доверчивость может принести большие огорчения...

http://www.erlib.com/Андрей_Константино … х_людей/2/

0

4

На Истринском водохранилище случилось  заурядное  для  тех
мест  происшествие - изнасилование. Двое подвыпивших из местных
изнасиловали отдыхавшую там в одиночестве москвичку лет 25.  Но
в милицию она не обратилась...
     В  следующее  воскресенье  на  водохранилище произошло еще
одно происшествие. Те же двое парней, а с ними еще  двое  таких
же  оболтусов,  как и неделю назад шатались по берегу, ища себе
развлечений. Вдруг они увидели ту же девушку,  которая,  как  и
раньше,    загорала    в   одиночестве   и   выглядела   весьма
соблазнительно.  Вспомнив  приятные  ощущения  и   возбудившись
снова,  парни  бросились  на  нее,  чтобы повторить. Но девушка
ускользнула от них в воду. Ее стали преследовать и в  воде,  но
догнать долго не могли.
     Очевидцы  на  берегу  говорили, что слышали какие-то крики
вдали от берега, но разобрать не могли и вообще не  придали  им
значения.  Других  свидетелей  не  было,  так  как  все четверо
утонули.
     - А  чего  тут  сделаешь?  -  говорил  потом   участковый,
проводивший  проверку.  -  У  девицы этой позиция железная: "Не
видела, кто там за мной плыл, не слышала". А то что она  мастер
спорта  по  плаванию,  ничего  не доказывает. Других свидетелей
нет.  Факт  изнасилования  она   отрицает.   Короче,   материал
отказной.
     Прокурор был того же мнения.

0

5

Дело  было  в 70-х годах в Главном здании МГУ. Поддержание
порядка в общежитии входило в задачи  Оперотряда  МГУ,  который
действовал  всегда  решительно  и  с  размахом.  Память  о  нем
сохранилась по сию пору.
     В тот раз в общежитии в ГЗ проводилась чистка -  тотальная
проверка паспортного режима. Рано утречком в воскресенье корпус
был оцеплен, одновременно перекрыты все выходы, лестницы, лифты
и  переходы,  и  началась  планомерная  проверка  всех  комнат,
включавшая обшаривание санузлов, шкафов и прочих укромных мест,
где могли бы притаиться нарушители паспортного режима - короче,
по много раз отработанной схеме.
     Не миновала чаша сия и  комнату  на  17  этаже,  где  жила
студентка  геологического  факультета  Марина  Л. В этот раз ее
соседка была в отъезде, и у нее ночевал студент Саша К. В  свое
время   раздался   требовательный   стук   и   в  эту  комнату.
Неприятностей на свою голову им не хотелось, но что же  делать?
Даже  если  не  открывать,  это  не поможет, у проверяющих есть
ключи от всех комнат. Прятаться в шкафу или под кроватью  столь
же  бесполезно.  Тогда Саша сообразил: открыв окно, он выбрался
на карниз и замер, прижавшись к стенке: под ногами у него зияла
пропасть эдак метров в 60.
     Окодовцы сразу почуяли, что что-то не так. Но под кроватью
и в шкафу никого не оказалось. Тогда  старший  наряда,  человек
ушлый,  приказал своему коллеге: "Открой окно, посмотри, нет ли
кого на карнизе". Тот высунулся из окна, смотрит - парень стоит
ни жив ни мертв от страха. Оперативник на минуту забыл о  своем
"долге" и пожалел парня. Он закрыл окно и сказал: "Никого нет"
     Марина только и пролепетала: "Как нет?!"
     И - хлоп в обморок.

0

6

Спасибо, интересный раздел! С удовольствием прочитала)))))

0

7

Когда  я служил участковым в N-ом отделении, повадилась ко
мне ходить с жалобами одна тетка.  Удивительно  склочный  и  на
редкость  занудливый характер. То одно ей не так, то другое. На
одних соседей пожалуется,  на  других,  то  музыка  ей  слишком
громкая,  то  машину  не  там  поставят,  то  газету вовремя не
приносят, то мусор кидают. В общем, она меня  достала.  Стал  я
уже  от  нее  прятаться.  А  она не унимается и жалуется уже на
меня.
     И вот однажды выпала возможность ей  отомстить.  Очередная
жалоба  ее  заключалась в том, что пропал ее муж. Ну, с ним для
меня-то все ясно: он пьяница, загулял  где-то.  Но  я  состроил
умную  рожу  и говорю, дескать, Мария Петровна, дело серьезное,
будем начинать розыск. Сначала надо выяснить,  не  оказался  ли
ваш муж жертвой преступления или несчастного случая.
     Испросил  я  согласия начальства и повез Марию Петровну по
моргам показывать ей неопознанные трупы. Уже из  первого  морга
ее  выводили под руки, она была бледнее тех покойников. Но я не
успокоился, пока не побывал с ней во всех моргах города.  Домой
ее  принесли  на руках, и мы с вернувшимся к тому времени мужем
Петровны отпаивали ее валерьянкой.
     Больше я эту тетку у себя в отделении не  видел.  Зато  ее
супруг начал жаловаться, что совсем ему житья не стало.

0

8

Врачебная тайна

     Конечно,  можете   мне   не   верить,   но   история   эта
невыдуманная.  В жизни и не такие совпадения случались. Короче,
как-то раз трое "гостей" нашего  города,  как  сейчас  говорят,
лица   кавказской  национальности,  обделав  свои  делишки,  за
которыми  они  и  приехали,  решили  напоследок   поразвлечься.
Посадили  в  машину  одну девчонку (конечно, она сама некоторым
образом виновата в случившемся), а когда  не  добились  от  нее
похорошему  чего хотели, увезли за город и изнасиловали. Причем
изнасиловали так, что она чуть не померла вовсе. Но  кто-то  ее
подобрал,  и через некоторое время пострадавшая была доставлена
в больницу.
     И так случилось, что в хирургическом отделении в это время
дежурил ее брат. Естественно, он сразу узнал,  в  чем  дело,  и
можно себе представить, какие он испытывал чувства. И как раз в
это  время  в ту же больницу привозят тех самых кавказцев. Всех
троих. Сразу после совершения преступления они попали в  аварию
и довольно сильно расшиблись.
     От  брата-хирурга  можно  было  ждать всякого. Но он их не
прирезал, не отравил, а как полагается залатал, наложил  швы  и
все такое. Правда, когда они очнулись, обнаружилось, что у всех
троих  удалены эти... ну, то самое. На возникшие было претензии
хирург отвечал, что ампутировал сильно пострадавшие  органы  во
избежание  гангрены  или  чего-то  в  этом  роде.  Что ж, такие
решения врач принимает самостоятельно.
     Во время следствия данный эпизод остался в тени.

0

9

Спецслужба

     Один  оперативник  из  ОБХСС в течение длительного времени
выслеживал группу расхитителей,  действующих  на  бензоколонке.
Однако  все  усилия  оставались  напрасными,  ничего  найти  не
удавалось. При нескольких внезапных проверках вся  документация
была  в  порядке.  Но  однажды  опер  возвращался  с  небольшой
дружеской вечеринки. Он основательно выпил и шел не по  прямой,
а  скорее  по  спирали.  В  конце концов эта спираль вывела его
прямо к знакомой бензоколонке.  И  вдруг  из  будки  заправщицы
вышла   неизвестная   женщина   с   чемоданчиком.  Невзирая  на
опьянение,  опер  сообразил,  что  эта  женщина  принесла  сюда
"левые"  талоны.  Он  решительно догнал преступницу и предложил
пройти вместе с ним. "А вы сами-то кто?" - последовал  резонный
вопрос.
     Ответить,  однако  было  весьма  затруднительно: документы
опер оставил дома, а его нетрезвый вид ни  у  кого  не  вызывал
доверия. Вопрос рассердил сыщика, и он рявкнул в ответ: "Тайная
хуиция!
  Хочешь  документ?"  -  и  потянулся  к  застежке брюк.
Женщину охватил панический страх, и она позволила довести  себя
до  РУВД. Там уже к делу подключились трезвые сотрудники, и оно
начало раскручиваться. Поддатый опер быстренько исчез, чтобы не
попасться на глаза начальству, а в  Москве  образовалась  новая
служба...

0

10

Как-то ленинградскому управлению КГБ пришлось расследовать
очень  любопытное  дело.  Сюжет  его  был  весьма  прост: некто
пытался перейти границу, но попался. Но фабула!
     Недалеко от  погранзаставы  на  участке  финской  границы,
примерно  в  трех  километрах  от  не, была оборудована учебная
контрольно-следовая  полоса  с  полосатыми  столбами,  системой
сигнализации и прочими аксессуарами. К ней-то и вышел, поплутав
по  лесу, наш диссидент, "выбравший свободу". Оглянулся, никого
не увидел и кинулся через полосу. Тем не менее, с  заставы  его
кто-то   заметил,   и   несколько   пограничников   отправились
проверить, кто это там  бегает.  Промчавшись  через  полосу,  а
затем   еще   метров  200  по  находившемуся  за  ней  огороду,
принадлежавшему  пограничникам,  потенциальный  узник   совести
свалился  на  землю  (видимо,  сказалось  нервное  напряжение),
раскинул руки и радостно воскликнул:  "Свобода!"  Однако  долго
ему  радоваться  не  пришлось,  поскольку  через минуту над ним
выросли фигуры пограничников,  готовых  мстить  за  потоптанный
огород.

0

11

История про скрипку Амати

На заре его бандитской жизни — году в 89-м или 90-м — случилась с Сибиряком такая вот история, которая многому его научила. Приходит однажды к нему человек из фарцовочно-спекулянтских кругов и говорит:

— У меня дома есть старинная скрипка, и я готов с ней расстаться. Конечно, я не очень в этом разбираюсь, но то, что скрипка старинная, — это точно. Потому что в семье у нас хранится фотография 1914 года, и там запечатлена моя семья с этой самой скрипкой.

Приносит он скрипку, приносит фотографию. И вот смотрит Сибиряк на скрипку, а на ней написано: «Амати». А этот Сибиряк хоть и был бандюгой, но о том, что были такие мастера, как Страдивари, Гварнери и Амати, слышал. У него дыхание и сперло. Понятно, что скрипка Амати может стоить миллионы. А в те времена и 100 долларов казались сумасшедшими деньгами.

Ну Сибиряк, конечно, не лох какой чилийский, пошел он к какому-то эксперту-музыканту. Тот увидел скрипку и чуть ли не на колени упал. Можно, говорит, я сниму размеры... Обмерил он всю скрипку. Ах, восклицает, Амати!

Забирает тогда Сибиряк эту скрипку у барыги-спекулянта, а тот куда-то уезжать собирается, по-моему, в Израиль. При этом Сибиряк скрипку у этого барыги как бы еще не покупает, а просто берет ее до окончательного вынесения приговора экспертами под залог. Но в залог он дает ему катастрофически огромную по тем временам сумму, чуть ли не все, что у него было, — 75 тысяч долларов. Сумасшедшие деньги. Это и сейчас немаленькая сумма, а тогда — просто гаси свет.

Скрипка у Сибиряка стоит. И вот он узнает, что есть в городе Москве в Московской консерватории какой-то профессор — эксперт по всяким древним инструментам. Посылает Сибиряк в Москву своих людей. Был у него такой помощник по имени Ричард Доброе Сердце — неоднократно судимый и с внешностью характерной. Кто его раз увидит, тот надолго запоминает. Так что к нему никто не заводился. У этого Ричарда Доброе Сердце была жуткая сила, но лицо —доброе.

Вот этот Ричард Доброе Сердце и получил приказ привести в Питер московского профессора. Профессора сдернули прямо с лекции, он был очень недоволен, но с ним культурно обращались. Профессор сказал, что его консультация стоит 500 долларов. Ему тут же выдали эти деньги, погрузили в самолет, и вот профессор прибыл в Петербург, тогда еще Ленинград. Заводят его в комнату, где на бархатной подушке лежит скрипка Амати. И профессор раздраженно произносит:

— Ну?

Ему:

— Вот! — и показывают на скрипку.

А профессор даже скрипку в руки не берет и заявляет:

— Вы бы мне еще горн пионерский показали!

— Как так? — удивляется Сибиряк.

Профессор смотрит на Сибиряка и говорит:

— Спичечная фабрика Циммермана. 1913 год. Шутить, молодой человек, научились не при Советской власти, а немного раньше.

Оказывается, спичечная фабрика Циммермана делала такие шуточные скрипки. И шлепали они на свои скрипки лейбл Амати, хотя на самом деле никакой это, естественно, не Амати, но до революции публике это почему-то нравилось. А питерский эксперт, который признал в скрипке Амати, никаким настоящим экспертом не был, а был просто музыкантом, ну и ошибся.

Профессора отправили обратно в аэропорт, а Сибиряк, понимая, что произошел страшный, невозможный совершенно кидок, собирает всю свою братву и летит к этому барыге-спекулянту. Впереди Ричард Доброе Сердце с добрым лицом. Правда, думают они, спекулянта этого давно уже нет — вместе с 75 тысячами долларов Сибиряка.

Но случилось чудо: спекулянт оказывается на месте. Его берут за глотку и волокут к газовой плите. А он кричит:

— Да подождите вы, я же не обманывал, я же не утверждал, что это Амати. Я же говорил только, что фотография подлинная. А деньги ваши — вот они, ради Бога, заберите!

Сибиряк потом еще долго в церковь ходил и говорил, что никогда больше не будет с музыкальными инструментами дела иметь. Но, видно, судьба у него такая — никуда ему от этих инструментов было не деться...

0

12

История про 38 аккордеонов

Произошла в жизни Сибиряка еще одна встреча с прекрасным. Был у Сибиряка и его братвы один коммерсант, который с ними работал, а они его крышевали. И коммерсант этот был не просто коммерсант, а коллекционер. Он коллекционировал гармошки, аккордеоны и баяны. И собрал их ровно 38, как попугаев в известном мультфильме.

И вот как-то этот коммерсант очень много задолжал Сибиряку. А расплачиваться ему было особо нечем. Хотели они у него квартиру отнять. Но ему жить где-то надо. И вот он говорит Сибиряку, что у него есть коллекция этих гармошек и стоит она тысяч шестьдесят долларов. Показал официальные справки, документы, сертификаты. Там написано, что есть такая коллекция, царских еще времен аккордеоны, цены немалой.

И купился Сибиряк на эту ерунду в очередной раз. Приехал с бригадой лично к дому коммерсанта, где хранилась коллекция, и стали они аккордеоны выносить. Причем приехало туда человек восемь братанов. Они все увешались этими гармошками и аккордеонами и в таком виде вылезли на улицу, где и были задержаны патрульно-постовой службой, решившей, что произошло ограбление какого-то музыкального магазина. И братанов отправили в милицию. Ну, там братва показала документы на гармошки — а у них была нотариально оформлена купчая на коллекцию, — и их отпустили. Говорят, это было потрясающее зрелище, когда из милиции выходили стриженые ребята и на каждом было по пять гармошек.

Проблемы у Сибиряка начались при попытке реализовать эту коллекцию, чтобы получить в натуральном виде свои шестьдесят тысяч долларов. Никто аккордеоны не покупал. Эта коллекция действительно имела ценность, но в каких-то жутко узких кругах. Она стоила своих денег, но пощупать живые доллары Сибиряк не мог. А поскольку никакого кидка не было, предъявить этому барыге Сибиряку было нечего.

Он всячески пытался реализовать свои гармошки, посылал людей с аккордеонами по комиссионкам, но все оказалось зря. Кончилась эта эпопея тем, что коллекция стала у него подарочным фондом. Он дарил коллекционные гармошки своим друзьям-бандитам и знакомым коммерсантам. И говорил: «Вот этот аккордеон стоит полторы тысячи долларов. Такой вот у меня для тебя подарок».

В принципе эта история даже помогла ему в плане престижа, потому что о нем стали говорить, что он человек продвинутый. Все дарят какую-то ерунду, а Сибиряк раздает антикварные аккордеоны. Братва была к этому не готова. А главное, поскольку долгое время история с 38 аккордеонами держалась в строгом секрете, никто не мог понять, откуда он берет эти гармошки. На все дни рождения с очередным баяном приезжает. Музей какой-то ломанул, что ли?

Впрочем, Сибиряк так и не сумел раздарить всю коллекцию — часть аккордеонов заняла почетное место в его огромном четырехэтажном доме, который чем-то напоминает замок Маркиза Карабаса. И в этом доме особо ценные экспонаты у него до сих пор стоят.

Играть он на них не научился. Но всем гостям рассказывает, сколько эти аккордеоны стоят и каких они мастеров.

0

13

КОМИТЕТСКИЕ БАЙКИ

С человеком, от лица которого написана эта глава, репортер нашего Агентства журналистских расследований познакомился случайно. Однако случайная встреча переросла в дружбу. Истории, рассказанные этим человеком и записанные нашим репортером, мы и предлагаем читателю.

Позвольте представить: сотрудник ЧК

С Юрием Ивановичем я познакомился летом девяносто девятого. Помните это лето? Жара тогда всех достала. Это в Питере-то, где горожане к солнцу тянутся, где всем ненавистны дождь, слякоть, плащи... И зонт с собой — обязательно! Помните Пьеху: «...дождь на Фонтанке и дождь на Неве».

...Дождей в то лето вообще не было. Посещение лесов запретили, ощутимо пахло гарью — горели торфа. Самые «умные» поговаривали про конец света. Солнечное-то затмение зря, что ли, было? Э-э, нет, господа, не зря... Конец тысячелетия, блин, — значит, неизбежны катаклизмы.

В сентябре в Москве стали взрывать дома. Всем стало не по себе. Но это совсем другая история. Ежели даст Господь дожить до старости, когда уже в пору писать толстый «мумуар», поведаем об этом. А пока моя задача рассказать, как я познакомился с Юрием Ивановичем В.

Итак, август девяносто девятого, жара. Я шел по проспекту Науки, думал с тоской: «Ну когда же это кончится?..» А у кинотеатра «Современник» — пардон, казино «Гудвин»! — стояли в тени столики под большими яркими зонтами, и толстая усатая тетка пила пиво из высокого бокала. Даже издали было понятно, что пиво прохладное и что вообще там, в тени, замечательно. Я проглотил сухой комок и решил: туда. Непременно — туда! В тень, где прохладное пиво и бахрома зонтиков слегка шевелится, как листья пальмы. Я вошел в «Гудвин» и заказал бокал пива, вышел на улицу и сел за столик под зонтом. И сделал глоток. И ощутил кайф. А через полминуты за мой столик подсел Юрий Иванович. Конечно, я еще не знал, что он Юрий Иванович. Он подошел с бокалом в руке и спросил:

— Можно к вам присесть?

Я пожал плечами: ну садись... хотя мне и одному хорошо на этом замечательном острове с пальмой-зонтиком. Он сел, сделал глоток пива, а потом спросил:

— Вы ведь в Агентстве журналистских расследований работаете?

Вот те раз. Я сначала ничего не понял... откуда, думаю, ты знаешь?

Потом сообразил: этот человек стоял за мной у стойки. А я, когда расплачивался, вместе с бумажником достал и удостоверение с золотым тиснением АИР на «корочке». И мелькнуло-то оно на секунду-другую, но незнакомец успел разглядеть, прочитать. Любопытно... я присмотрелся к своему соседу: лет пятидесяти с небольшим, строен, подтянут, с внимательными глазами. Что-то в нем такое было...

— Да, в Агентстве, — ответил я после паузы.

— А я с вашим шефом, Андреем Дмитриевичем, хорошо знаком, — сказал, улыбаясь, незнакомец. — Позвольте представиться... Юрий Иванович В., подполковник госбезопасности в отставке. Пенсионер.

Так я и познакомился с Юрием Ивановичем. Позже мы стали приятелями. Встречались, перезванивались, пили пиво... случалось — и водку. Он интересный собеседник оказался, живой, остроумный и действительно человек бывалый. И много интересного рассказал. Часть этих рассказов с разрешения Юрия Ивановича я вам представляю.

Никаких секретов государственных в них, разумеется, нет. И я о таких вещах не спрашивал, да и он не сказал бы. Но послушать (вернее, прочитать) будет, наверно, любопытно.

Два случая из жизни шпиона

Теперь, конечно, Комитет хают все кому не лень: дармоеды, душители, палачи... и прочее... Бездумно — абсолютно! Не пытаясь задать себе некоторые элементарные вопросы. Ну да ладно, как говорил Козьма Прутков: мудрость, подобно черепаховому супу, не всякому доступна.

Окунемся в воспоминания. Выпьем и безобразно-ностальгически окунемся в середину семидесятых. В самый распроклятый застой. Дам совет... будешь писать — пиши «Застой» — с большой буквы. Потому что — эпоха! Дорогой Леонид Ильич, всеобщее пьянство, у каждого грузчика мебельного магазина — «Жигули»... каждый день новый анекдот, хроническое похмелье, партсобрания. Крокодил Гена, Чебурашка, «Поющие гитары»... Полное безобразие... Глядя на мир, нельзя не удивляться. Прутков К., извините... А была еще и холодная война, и у нас работы хватало... В генконсульстве США трудился вице-консул. Некий Шорер, кадровый разведчик под дипломатическим прикрытием. Этакий красавец мужчина, два метра ростом, атлетического сложения. Самец видный... дамочки от него таяли. Да он и сам, кажется мне, от себя млел — какой он умный, мужественный и крутой. Супермен, одним словом. И всяким там рашен КГБ он может с американским достоинством сказать: фак ю, рашен.

И между прочим, хлопот он доставлял массу. Мы знаем, что он разведчик. Он знает, что мы это знаем... Вот в таких условиях развивается этот сюжетец... Мы наблюдаем, он старается из-под наружки выскочить. Гоняет на машине, как черт. Под красный свет, по встречной полосе, со скоростью шестьдесят. Но не километров — миль. Для ГАИ неуязвим — дипломатические номера. Вот в таких условиях осуществляем мероприятия: Шорер на «форде» с дипномерами, а за ним наружка на «Жигулях». Наши ребята рисковали покруче — и машины не те, и вероятность аварии всегда выше у того, кто выскакивает на оживленный перекресток вторым. Но, нужно сказать, работали ребята из «семерки» отлично. Если они вцепились, то уйти было уже практически невозможно. Будь ты хоть трижды супермен.

Однажды эта «веселая карусель» едва не закончилась трагически. Дело было осенью, то ли в конце октября, то ли в начале ноября. Господин вице-консул поехал вечером «покататься». Поехал в обычном своем ковбойском стиле. Галоп, звон шпор, стук копыт. Звездно-полосатый флаг, разумеется, реет. Ну поехали и мы... Темень, асфальт ледком схватило, про шипованную резину все слышали, а видели ее только на «форде» Шорера... Катаемся. Спасибо водителям нашим — все живы. Как уж ребята умудрялись держать машины на льду на таких скоростях, не знаю. Но держали... А мистер Шорер на своих шипах опростоволосился. Вылетая с набережной Красного Флота — нынче Английской — на мост Лейтенанта Шмидта, силы свои суперменские не рассчитал. Да и мост в то время ремонтировали, частично покрытие моста сняли и заменили деревянным (ты на это обрати внимание — это, Саша, важно!), а поребрики, отделяющие проезжую часть от пешеходной, напрочь отсутствовали. «Форд» занесло, крутануло, и он фасонистой своей американской мордой выбил пролет чугунного ограждения. Дальше все как в голливудском кино. Машинка в состоянии неустойчивого равновесия закачалась над Невой. Если бы я сам этого не видел, никогда бы не поверил! Но факт, как говорится, имел место... Картинка такая: выбитое ограждение и «форд», передней своей частью нависший над водой. Флаг звездно-полосатый реет над серыми невскими водами... А не ходи по косогору, учит нас Прутков К., сапоги стопчешь... Шорер в руль вцепился и сидит, пошевелиться боится. Все суперменство враз куда-то пропало. Поплохело ему. Но и нам не по себе. Не то что бы нам этого жлоба жалко... Но ведь — отписываться придется! Ты представляешь, сколько объяснительных пришлось бы писать, если бы наш друг американский с моста все-таки нырнул? Конечно, мы ему этой гадости сделать не дали. Ребята из «семерки» в экстремальных ситуациях ведут себя изумительно.

Реакция у них феноменальная! Я еще только соображал, что делать, еще наши «Жигули» только тормозить начали, а Саня Греков выскочил на ходу и навалился на багажник «форда». Кино!.. Ехал Грека через реку... Это и определило исход дела. Пакостное качание «форда» над водой прекратилось, а тут еще наши подтянулись, мы эту колымагу на руках вытащили. Шорер сидит весь белый, продолжает держаться мертвой хваткой за руль и на вопросы не отвечает. Красивый такой мужчина, видный... А запашок из салона тянет, как из общественного сортира на станции Удельная. Тут уж и Прутков не поможет... А салон консульского автомобиля, хоть и сортиром попахивает, но обладает правом экстерриториальности. Проникнуть внутрь, чтобы господина Шорера привести в себя, мы не имеем права. В общем, откатили мы его вручную к зданию Академии художеств и там охраняли часа два, пока не приехали представители консульства. Мы в «Жигулях» сидим в тепле, а у господина Шорера после аварии движочек-то не работает. Холодно ему... да и портки, извините, мокрые. А сказано: пить водку на морозе все равно что писать в штаны, пока писаешь — тепло. Водка тут, конечно, ни при чем... наливай, кстати, чего сидишь-то?.. Но хозяйство свое он, видимо, подморозил. Ночь холодная была...

На этом история Шорера не закончилась. Наши начальники, потирая натруженные руки, решили американцев немножко уязвить. По каналам МИД направили в консульство бумагу с предложением возместить ущерб, причиненный старинному мосту неаккуратным вождением вице-консула. Не в деньгах тут дело было... И ущерб невелик, да и казна при застое еще не вся была разворована. Наш дипломатический демарш был своего рода шуткой, подколом для ЦРУ. Однако не получилось. Спустя чуть ли не полгода штатники прислали ответ. Ссылаясь на некие правила мостостроения аж XVIII века, нам, темным, разъяснили, что покрытия больших мостов запрещено делать из дерева... вот так, и никак иначе. Козьма Прутков по такому случаю заметил: многие чиновники стальному перу подобны. Прутков, конечно, наших имел в виду, но и американские буквоеды из того же материала сделаны...

А что же Шорер? Шорер порточки просушил, оседлал нового мустанга, но ездить стал осторожней. Всем — и ему, и нам — было понятно, что в СССР карьеры ему не сделать. Засветился парень сильно... Мы уже на него материалы собрали крепкие, выбирали момент для задержания. Раскрыли его тайничок, через который он с агентом общался. Тайник был оборудован на одном из старых кладбищ. Шорер там частенько гулял. Задумчиво так, знаешь ли, между могил прохаживался... общался с Богом. И — посредством тайничка — с агентом. А тайничок был толковый, оборудован в «мертвой зоне». Не в переносном смысле, кладбищенском, а в прямом: наружка во избежание расшифровки вынуждена была на некоторое время оставлять вице-консула без присмотра. Но тем не менее мы тайничок вычислили... решили мистера Шорера брать в момент извлечения закладки.

Тут, как на грех, в Штатах задержали двух наших ребят. И очень, скажу я тебе, некрасиво провели задержание. Неэтично, грубо. Одному сильно разбили лицо, другому сломали руку. Вообще-то между разведками серьезных стран действует негласное правило: не применять насилие. Не убивать. Не пытать... И все его придерживаются. Понимают: ежели сегодня вы по-скотски поступите с нашим сотрудником, так ведь завтра проблемы могут возникнуть у вашего сотрудника. Были, к сожалению, такие примеры. Вслух о них говорить не принято. Но в узком профессиональном кругу... чего же благородных девиц-то из себя изображать? На войне как на войне!

До всех участников группы захвата довели директиву: деликатничать с Шорером необязательно. Подчеркиваю: никто не ставил задачу калечить американского разведчика, тем более вице-консула. Но! Во время откровенно бестактного задержания в Штатах, когда нашим ребятам безо всякого основания нанесли травмы, американцы сняли с нас моральные обязательства.

Настоящее есть следствие прошедшего, а потому обращай непрестанно взор свой на зады, чем сбережешь себя от знатных ошибок. Так, кажется, высказался философ Прутков. Господа из ЦРУ бесценным наследием Козьмы Петровича пренебрегли, взор свой на зады не оборотивши. А зря! Итак, решили мы Шорера брать с поличным в момент извлечения закладки из тайника. А тайничок, как ты, наверное, помнишь, находился в «мертвой зоне», между двух склепов, и проделать все нашим спецам нужно было все очень быстро, молниеносно. Иначе сбросит господин вице-консул закладку-то, и все... пиши пропало. То есть, сам понимаешь, момент был очень напряженный. Ответственный момент. Оперативники из группы захвата сидят в засаде (в склепах), нервничают. В последний момент еще один сюрприз — пропала радиосвязь оперативников с наблюдателем, который контролирует «мертвую зону» через оптику с расстояния более полукилометра. Нашли мы такую точку, откуда можно «заглянуть» в дыру между склепами. Именно по сигналу наблюдателя опера должны брать Шорера. Сами-то они ничего не видят, сидят в каменных коробках на двадцатиградусном морозе. Хлоп — связь пропала. Наблюдатель все видит — сидит на телеграфном столбе с монтажными кошками на ногах. И все видит. Но сообщить не может — на морозе с хорошим ветром радиостанция отказала.

А наши опера сидят в склепах, как вурдалаки. Вечереет, сумерки опускаются... Вдруг слышат: скрип-скрип. Снег скрипит, шпион Шорер идет к тайнику. Ну что делать? Цена ошибки уж очень высока... Скрип-скрип. Скрипит снежок под импортными сапожками на меху. Шпион идет... Решили рискнуть. А такое решение — поверь мне, Саша, — дорого стоит. Сорвешь операцию — все... привет карьере.

Ребята рискнули. И по интуиции, по звуку, абсолютно точно вычислили тот момент, когда вице-консул взял в руки «посылочку» от агента. Выскочили, взяли. От нервов ли, от напряжения, оттого ли, что двухметровый супермен начал активно сопротивляться... в общем, впечатали мистера Шорера холеной мордой в могильную плиту. И похоже, не один раз. А может, он сам земные поклоны от раскаяния начал бить. Не знаю. А чего не знаю, того и врать не буду... Да, еще рука у него сломалась. Оперативник пытался зафиксировать ручонку, чтобы не дать выбросить закладку, а Шорер руку пытался вырвать. Вот и вышла оказия... И надо же быть такому совпадению: ручонка сломалась именно правая, и именно в предплечье. Точно так, как у нашего парня в Нью-Йорке. Вновь повторю я: «Глядя на мир, нельзя не удивляться!»

Спустя три дня вице-консул собрал свои чемоданы и поехал в Пулково, потому что стал он персоной нон фата. Правая рука у персоны — в гипсе, а морда... о Господи, что за морда!

Персоне положено лицо, а у Шорера — какая-то яичница-глазунья. Пограничник долго его обличье с паспортом сличал, все сомневался.

Вот так и закончились похождения писуна-дипломата на территории СССР. К этому я могу добавить только афоризм любимого мною Козьмы Пруткова: не во всякой игре тузы выигрывают.

0

14

Случайная встреча

     Оперуполномоченный  Баранов  славился  в  управлении своим
умением писать рапорта и протоколы. Вот один из его рапортов.
     "...На  улице  ко  мне  подошел   гражданин,   оказавшийся
впоследствии  Мовсумовым  Ш.Р.  Он,  не  пояснив причину такого
поведения, вытащил нож и стал  им  размахивать  передо  мной  с
намерением  порезать  мою  кожаную  куртку.  Я  попросил его не
делать этого и отдать нож. Гражданин Мовсумов Ш.Р. согласился и
передал нож мне. После этого я предложил ему пройти со  мной  в
отделение  милиции,  что  он  и сделал. Была ли у него до этого
сломана рука, я не заметил.  К  сему  прилагаю  объяснение  гр.
Мовсумова Ш.Р. и рапорта членов ДНД Гусева И.Г. и Иванова М.В."
     Следует  добавить,  что  такие  случайные встречи бывали у
Баранова регулярно, а те,  с  кем  его  то  и  дело  сталкивала
судьба, обычно числились, как и Шараф Мовсумов, в розыске.

0

15

Станция

     Одного  мужика  поздно вечером в электричке встретили трое
крепких  парней  и  ограбили,  хорошенько  наподдав,  чтоб   не
сопротивлялся.  Сами  они  вылезли  на  какой-то станции, а его
бросили  в  тамбуре  в  полубессознательном  состоянии.   Через
некоторое  время  он  очнулся  и, прибыв на вокзал, обратился в
отдел транспортной милиции.
     За дело  взялся  местный,  транспортный  сыщик.  Некоторые
обстоятельства  позволяли  предположить,  что  вышли  грабители
после совершения преступления  на  своей  станции.  Вот  только
потерпевший   не   видел   названия   той  станции.  Опер  стал
допытываться:
     - Как выглядела станция? Какого цвета было  здание?  Какая
там ограда?
     - Не помню... Не заметил...
     - Ну хоть какую-нибудь деталь вспомните!
     - Нет,   не   помню.  Разве  что...  Там  на  стенке  было
выцарапано: "... твою мать"
     - Знаю! Это Тишково! - сразу же сообразил опер,  прекрасно
изучивший свою территорию.
     Грабители  действительно  оказались  местными, и их быстро
нашли.

0

16

Что отдал - твое

     Зашли  мы  однажды к хорошему знакомому - следователю РУВД
Сергею Петровичу. Было уже поздно, народу  в  отделе  почти  не
осталось.  Мы  спокойненько  расположились  в  кабинете,  чтобы
обсудить кое-какие дела. У Сергея Петровича  не  было  скверной
привычки спешить домой сразу же, как закончится рабочий день.
     Вот  мы втроем устроились за столом, и тут Сергей Петрович
говорит: "Ребята, коньяку хотите?"  Елки-палки,  когда  это  мы
выпить  отказывались!  И  он  извлекает откуда-то снизу бутылку
шикарного французского коньяка, сразу видно -  валютный  товар,
этикетка  вся  в  золоте.  Мы  рты  раскрыли.  Сергей  Петрович
признавал лишь водку, ну, последнее время еще  спирт.  На  наши
удивленные вопросы "Откуда?!" он скромно ответил: "Это взятка".
- И поведал следующую историю.
     - Примерно неделю назад приходит ко мне одна баба, которая
проходила  у  меня по делу о хищениях. Проходила как свидетель,
хотя ей впору быть обвиняемой. Что  меня  удивило,  пришла  без
вызова.  И понесла какую-то чушь, ничего существенного. Я сразу
заподозрил,  что  дело  нечисто,  и  после  ее  ухода  осмотрел
кабинет.   Гляжу:   в  углу  стоит  бутылка  неприметно.  Я  уж
пятнадцать лет работаю, знаю, как  подстава  делается.  Схватил
эту  взятку  и хотел куда-нибудь сбагрить. Но в кабинете никуда
не спрячешь, в сейф особенно бесполезно. А в коридоре уже шаги.
Но я вовремя сообразил: открыл окно и швырнул бутылку в сугроб.
     Через полчаса безуспешных поисков комитетчики извинились и
исчезли. До бабы этой я еще доберусь, а с ее  подельщиками,  за
которых  она  якобы  взятку  давала,  я  уже  все устроил. Чтоб
неповадно было подставы делать, получат на полную катушку.
     Бутылку эту злополучную я вчера  из  сугроба  вытащил,  не
пропадать же добру. Ну, за здоровье наших расхитителей, чтоб им
всем далеко и надолго за такую подлость. Поехали!

0

17

Увеселительная прогулка
     Когда  я служил участковым в N-ом отделении, повадилась ко
мне ходить с жалобами одна тетка.  Удивительно  склочный  и  на
редкость  занудливый характер. То одно ей не так, то другое. На
одних соседей пожалуется,  на  других,  то  музыка  ей  слишком
громкая,  то  машину  не  там  поставят,  то  газету вовремя не
приносят, то мусор кидают. В общем, она меня  достала.  Стал  я
уже  от  нее  прятаться.  А  она не унимается и жалуется уже на
меня.
     И вот однажды выпала возможность ей  отомстить.  Очередная
жалоба  ее  заключалась в том, что пропал ее муж. Ну, с ним для
меня-то все ясно: он пьяница, загулял  где-то.  Но  я  состроил
умную  рожу  и говорю, дескать, Мария Петровна, дело серьезное,
будем начинать розыск. Сначала надо выяснить,  не  оказался  ли
ваш муж жертвой преступления или несчастного случая.
     Испросил  я  согласия начальства и повез Марию Петровну по
моргам показывать ей неопознанные трупы. Уже из  первого  морга
ее  выводили под руки, она была бледнее тех покойников. Но я не
успокоился, пока не побывал с ней во всех моргах города.  Домой
ее  принесли  на руках, и мы с вернувшимся к тому времени мужем
Петровны отпаивали ее валерьянкой.
     Больше я эту тетку у себя в отделении не  видел.  Зато  ее
супруг начал жаловаться, что совсем ему житья не стало.

0

18

Эта   история  приключилась  с  оперуполномоченным  одного
отделения, расположенного в центре Москвы. После  дежурства  он
немного  "принял",  чтобы снять стресс. Затем, уходя со службы,
он встретил знакомого (кстати, тоже мента), а по такому  поводу
грех  не выпить. Затем добавили... Короче говоря, расставшись с
приятелем, наш герой едва  держался  на  ногах  и  двигался  по
весьма причудливой траектории.
     В конце концов он оказался в общественном туалете ГУМа. За
поздним  временем  здесь  было почти пусто. Только трое молодых
людей покупали друг у друга доллары (в то время  это  подпадало
под  88-ую  статью).  Опер вспомнил о своем служебном долге. Он
твердым, насколько мог, шагом подошел к  молодым  валютчикам  и
предложил  им  пройти.  Валютчики  посмеялись  и так оттолкнули
"алкаша", что тот упал и больно ударился  затылком  об  унитаз.
Оперу  такое  обращение  показалось  очень  обидным.  Он  молча
вытащил пистолет и без каких-либо предупреждений стал стрелять.
Одного из валютчиков он ранил в  грудь,  а  другому  прострелил
руку  - этот все же сумел выбежать вместе с третьим. Расстреляв
всю обойму, опер счел свой долг исполненным и тут же, не  убрав
пистолета,  сладко  заснул, привалившись к унитазу. Подоспевший
на  выстрелы  наряд  милиции  застал  в   туалете   два   тела:
полумертвый   от   раны   валютчик  был  усыпан  разлетевшимися
долларами (изъято было 3000 долларов), а мертвецки пьяный  опер
с детской улыбкой прижимал к себе пистолет.
     Дело   надо  было  спасать.  В  итоге  официальная  версия
происшествия была здорово  откорректирована  и  теперь  звучала
так: опер, выполняя служебное задание, геройски вступил в бой с
бандой валютчиков и в одиночку задержал их всех (двое других на
самом  деле попались в тот же вечер). О пьянстве и разговора не
было. За "умелые действия по раскрытию преступления"  опер  был
поощрен  премией  в  размере  месячного  оклада.  Тем не менее,
начальник отделения назначил героя "вечным дежурным"  до  конца
года.
     Что ж, по труду и честь!

0

19

Maчача написал(а):

Увеселительная прогулка


Я эту историю слышал почти "из первых уст". :) Когда доча была маленькая, возил ее одно время в художественную школу. А там рядом - улица Оранжерейная, а на на ней и морг, и судебная медицина. Уже не помню, как я с тамошними экспертами сошелся, но коньяка с ними выпил канистры две-три. И слушал, слушал. слушал....:)

0

20

значит, не врут граждане менты... http://www.kolobok.us/smiles/standart/no2.gif

0


Вы здесь » СВОБОДНАЯ ФОРА Credo quia absurdum » История » Здесь собирают исторические анекдоты и военные байки