Зоны национальной боли

28 января 2013, 07:25

Фильм-разоблачение «Не верю!» стал хитом телеэфира и заставил вновь задуматься о наших национальных традициях и тех, кто с ними борется

Иммунная система российского общества, которое в течение всего прошлого года подвергалось атакам информационных вирусов, демонстрирует здоровую защитную реакцию. К счастью, это самое общество оказалось вполне здоровым организмом, не страдающим от саморазрушающего синдрома под названием толерантность. Вся прошлая неделя прошла под знаком обсуждения механизмов защиты традиционных общественных ценностей. В воскресенье стало известно, что правительство отправило на доработку законопроект о защите чувств верующих. В пятницу Государственная дума, напротив, одобрила в первом чтении закон о запрете пропаганды гомосексуализма. В пятницу же в Москве открылись XXI Международные Рождественские чтения, на которых выступил патриарх Московский и всея Руси Кирилл.

– Речь идет не об этих комариных укусах, которые пытаются нанести на тело Церкви посредством различных богоборческих акций, а речь идет о судьбе мира, — сказал на открытии глава РПЦ.

А началась неделя с широко обсуждаемого до сих пор документального фильма Бориса Корчевникова «Не верю!» на НТВ.

Сегодня очевидно, что содомитские перформансы вроде шабаша женщин с тряпками на голове в главном храме страны, крестоповалы срамных феминисток и прочие попытки «инсталляции» псевдохудожественного либерального гнилья в православную душу если что и вызвали в ней, то лишь чувство брезгливости и отвращения. Несомненно, что общественное сознание готово дать уверенный отпор всем покушающимся на традиционную нравственность, отторгая активно навязываемые девиантные формы поведения.

Фильм Корчевникова обогнал по рейтингам «Провокаторов» и обе «Анатомии протеста», разоблачительные фильмы 2012 года, снятые Аркадием Мамонтовым, раскрыв технологию выливания информационной грязи на Церковь. При этом нельзя сказать, что он раскрыл какие-то страшные тайны: речь в фильме все о тех же заказных лживых постах в соцсетях, об инициаторах атаки на православие давних его врагов — галериста Марата Гельмана и коллекционера современного искусства Виктора Бондаренко, для которых это просто бизнес, секрет какового предельно прост и заключается в помещении священных символов христианства в вульгарный контекст «современного искусства».

Вообще гонения на церковь и традиционную мораль со стороны либеральных растлителей напоминают ремейк антиклерикальной практики большевизма (к слову — в обоих случаях деятельность «воинствующих атеистов» имеет одно и то же западное происхождение). Сейчас, разумеется, антицерковные демарши осуществляются при помощи современных средств, использование которых продиктовано условиями информационного общества. Только в результате порционно вбрасывающейся в инфопространство антицерковной чернухи страдают отнюдь не «попы», а сами жертвы либеральных экспериментов по переформатированию смысловой матрицы общества. Насаждение «цивилизации инстинкта» (по меткому выражению патриарха) влечет такие далеко идущие последствия, как зашкаливающее число абортов (по этому показателю РФ является мировым рекордсменом с 3,5–4 млн в год, по неофициальной статистике), деградация института семьи и демографическая яма, в которую все глубже проваливается страна. Оборотной стороной насаждаемой агентами «общечеловеческих ценностей» извращенной трактовки свободы как царства безответственности, гедонизма и гиперинфляции (раздувания) человеческого эго являются криминальный беспредел, эпидемия суицидов и прочие признаки разложения социального организма.

После шумихи, вызванной фильмом «Не верю!», его автор Борис Корчевников дал знаковое интервью порталу Lenta.ru. По его словам, целью фильма было показать «технологии того, как можно при желании заразить незащищенную внутренне часть страны любым ментальным вирусом: “все плохо в Церкви”, “все плохо в армии”, “все плохо в полиции”, — если правильно фильтровать новости».

По словам Корчевникова, «Церковь в защите не нуждается. Она сама защищает своих. Они просто свидетельствуют и говорят правду. Искренне — думаю, как и все мы, — желают хорошего стране. Ну, и в силу духовной жизни понимают, как устроен человек, что у него есть верх и низ, чем опасен этот низ — для него и всего общества, и поэтому не молчат об этом, в том числе и в своей законотворческой деятельности. Думаю, это то, чем мы должны дорожить».

В интервью автор фильма посоветовал также обратить внимание на то, что распространять на Россию технологии и рецепты других государств — в силу ее уникальности — задача, практически обреченная на провал.

«Я не знаю страны, которая не защищала бы своих ценностей. И еще не знаю страны с похожими ценностями. Вот у нас они такие, — сказал он. — Ну вы видели страну, пережившую только за один век семь войн (из них две мировых и две гражданских), три революции, четыре политических режима, вырезания всей элиты общества и геноцид населения численностью с современную Германию? Прибавьте к этому наш не везде пригодный климат и его разницу на территории страны, размеры, геополитическое положение, ресурсы, самую большую границу в мире с самым большим числом сопредельных государств, девять часовых поясов, слабую расселенность в части страны… Это все вещи, что делают управление такой державой очень сложными, а всякое потрясение — чрезвычайно разрушительным.

Это я к тому, что, прожив такую историю, видя, где наша страна оказалась после векового эксперимента пожить без Бога, здесь выработался уже какой-то очень правильный иммунитет — неприятие даже намека на богохульство и гонения. У постпротестанского западного мира этого иммунитета уже нет. Ну это как пожарить шашлык на Вечном огне — понимаете? Это зоны национальной боли».

Василий Ваньков