СВОБОДНАЯ ФОРА Credo quia absurdum

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Белосток

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Да, потом мы действительно поехали в Белосток. Зачем? Какая долгая предыстория перед этим... В Ленинграде я был знаком с одной аспиранткой-филологом. Она была из Польши, защищала в ленинградском универе кандидатскую диссертацию по русским поэтам 20-х годов 20-го же века. Разумеется, на этой почве мы и познакомились. Где-то в общаге на Кронверкской.

Что тогда было? Много чая из ничего. То есть, без ничего. Разумеется, были какие-то девичьи кексы с её стороны для угощения. А с моей ну ничего совершенно. Потому что ходил я в дырявых ботинках, пил портвейн, отчего иногда приходил с душевным подъёмом к ней в гости в её светёлку в общаге, то есть, нетрезвый. Я жил тогда в Ботаническом саду. Не подумайте,  не под кустом. На территории сада были какие-то жилые строения, где жили сотрудники сада и института. И кто-то из них сдавал мне комнатуху размером не больше папиросной пачки.

Тогда это не имело никакого значения. Сколько было там метров и почему приходится спать на полу. Всё это было неважно. Да и какая разница - иногда приходилось разгружать вагоны на маргариновом заводе, отчего приходилось ночевать там, на самом этом заводе в какой-то бытовке. В бытовке были только промасленные ватники и не совсем целый диван.  Приходилось готовить омлет на воде из зачёрпнутого из мешка яичного порошка где-то на складе. Разумеется, на топлёном масле, которого на маргариновом заводе было почему-то много.

Это всё было не то чтобы привычкой. А просто жизнью, которая принималась какой она была.

Разумеется, были стихи в количествах не всегда умеренных, особенно когда я бывал в гостях у филологини. Но это классика - в деле охмурения барышни есть свои железные законы, которые никакая барышня никому нарушить не позволит. Будь любезен, соответствуй. Я тогда сильно увлекался Достоевским, что, вобщем-то, банально. В Питере, если не увлекаться Достоевским и не пить портвейна, то и жить там незачем и нужно переезжать в Москву. Ну, а там уж вполне логически превращаться в Филиппа Киркорова. Или какого-нибудь другого солнечного мудака.

Я поражал её знакомых аспирантов-филологов своими знаниями подробностей биографии писателя. Хотя и числился по музыкантскому ведомству в круге нашего с ней общения.

Потом она защитила диссертацию и уехала в Польшу.

Я уехал немного западнее. И стал работать музыкантом. В конце концов, в Питере учили хорошо. Тоньше, чем в Москве. А русское музыкальное образование годится везде, где есть чёрно-белые клавиши.

В святые же пресловутые 90-е обнаружилось, что русский мир, тогда его трусливо называли советским, является недоразумением. Для поляков-то уж во всяком случае. И огромный дом польско-советской дружбы в Варшаве подлежал чему-то там, видимо, расформированию или как там правильно. А библиотека и русский книжный магазин при доме дружбы подлежали закрытию.

Я немедленно приехал в Варшаву. Потому что книги всегда были моей страстью  - да и польский мой друган стуканул по телефону, что "тут книги распродают по каким-то таким ценам, что меньше чем даром".

На месте я отобрал килограмм 50 книг. Заплатил действительно смешные деньги. И на машине другана мы тронулись на его квартиру. Он сам там не жил, дал мне просто ключи и выгрузил меня вместе с книгами. А сам поехал к своей семье. Они меня ждали вечером на следующий день на Сочельник.

Но нужно ли говорить, что ни на какой Сочельник я не попал. Потому что читал запоем. Благо, квартира была тихая, в каком-то старом доме. Запомнились потолки высотой в 5 метров. Пил пиво - в магазине было чешское. Ничего не ел, кроме хлеба, не в силу чтения или пива, а просто продукты, которые я купил, были несъедобны. Я же не знал, что нельзя покупать сосиски только потому, что они так называются. А потом магазины закрылись наглухо, потому что Рождество, и купить что-нибудь поесть было нереально. И перестал ходить транспорт. Что меня только порадовало. Никуда поехать уже не получится.

А после Рождества мы всё-таки поехали - и на сей раз в Белосток. Именно там жила моя филологиня.

"... однажды, когда его любимый ученик играл эту вещь, Шопен поднял вверху сжатые руки с восклицанием: "О, моя родина!" ..." (Фрагмент из эссе Бориса Леонидовича Пастернака «О Шопене», 1945)

Да, в Белостоке всё было как на родине. Эмалированный трёхлитровый "битончик" под крышкой, с которым филологиня послала меня за квашеной капустой в магазин. Запах в магазине тоже был такой, как и должен и каким он всегда был в овощных магазинах - немного землёй, солёными огурцами и луковой шелухой.

Разговоры опять начались с чая. И чего-то такого, что сразу напомнило кексы в питерской общаге. Зачем я покупал капусту, я так и не понял. В этот день до неё дело не дошло. А назавтра мы в морозном лесу под Белостоком, где были шикарные заснеженные сосны, багровый закат и белые снежные поляны - жгли костёр и удивлялись - как может быть тепло зимой. Возле костра.

Одно было несомненным - я вернулся на Родину. Всё было так как надо! Всё было точно так же, как у  человека, который никогда не видел Родины, но вдруг, оказавшись в каком-то незнакомом месте, понимает - это она и есть! Только не говорите мне, что вы точно знаете, где она находится и что в Белостоке её быть не может для русского человека. Если там живёт тот, кто когда-то был для тебя всем. То почему же нет... Может быть. И даже очень.

Да и не забывайте - у меня была неподъёмная сумка  русских книг. Они тоже были Родиной. И вам не удастся с этим поспорить.

Или всё же хотите?

0

2

Еду я значит на родину .бывал я там и раньше но в этот раз давно там не был . Родина поразила меня человейниками и каким то масонским московитством , иду я значит смотрю . Глазу не за что зацепиться . Одно новьё . А то что старьё что было при мне какое то нетакое. Иду я значит . И опа мать честная старый овощной магазин . Нет канечно и в нём было какое то новьё но не так что бы много . Захожу . И тут в  нос мне шибает он . Запах советского овощного магазина . Запах кислой капусты , соленых огурцов и несколько лежалых овощей типо морковки картошки . Этот запах . Я не чувствовал его лет 30 ть . Нет его наверно нигде уже . Вся моя молыдысть фукусимочка, моя юность и детство предстало перед глазами . И тут мой разум помутился . Взял я бутылок шестьсемь пива и тихо сел на лавочке . В небе  сияли январские звёзды прошлого . Где был  я и все мои .

0

3

Старый овощной! Как много в этом слове.... Там по транспортёру картоха подымалась из подвала и на весы, и потом в авоськи, сидоры ссыпалась. Я любил этот момент, потому что это уже отстоял в очереди, осталось 10 кг до дома дотащить и отпустят с пацанами гулять.
А в бочках из под капусты и огурцов с горки катались летом, в космонавты готовились
да я бля до сих пор пахну старым овощным

0